Одиннадцать измерений и садовый шланг: в Челябинске разобрали «Теорию Большого взрыва»
Челябинск
20 ноября

Одиннадцать измерений и садовый шланг: в Челябинске разобрали «Теорию Большого взрыва»

О чём на самом деле рассуждает Шелдон Купер в сериале «Теория Большого взрыва»? Насколько научны шутки персонажей и можно ли разобраться в сложной физике, пересматривая любимый ситком? Ответы на эти вопросы 18 ноября гости Информационного центра по атомной энергии (ИЦАЭ) Челябинска искали вместе с научным переводчиком «Теории Большого взрыва» Марком Ширченко.

Лекция «Наука в сериале „Теория Большого взрыва“» прошла в рамках федерального проекта «Энергия науки» сети ИЦАЭ. Марк Ширченко — кандидат физико-математических наук, начальник сектора Лаборатории ядерных проблем Объединённого института ядерных исследований. Он читает эту лекцию уже около шести лет, и каждый раз она меняется: наука, шутки и темы, которые выбирает зал.

В начале физик показал слайд с достижениями физики после 1930 года и пошутил, что «в мире физики ничего не происходит». Затем — короткое знакомство с Дубной, коллайдером NICA, где сталкиваются тяжёлые ионы, и байкальским нейтринным телескопом — «гирляндами», которые как раз перед Новым годом отправляют доделывать на лёд.

Эффект Ааронова — Бома: шутка, которую никто не повторил

Первой зал выбрал тему, которую, по словам лектора, выбирают редко, — эффект Ааронова — Бома. Именно о нём Шелдон говорит Леонарду в одной из серий. Когда Ширченко переводил этот фрагмент, он сам не знал, что это такое, и полез разбираться. Суть — в векторном потенциале: абстракции, которая казалась теоретикам искусственной, но в квантовой механике оказалась фундаментальной. «Электрическое поле вы можете увидеть, магнитное — компасом померить, а это какая-то штука, которая всем не нравится», — объяснил учёный. Эксперимент с наноразмерным металлическим кольцом, о котором рассказывает Леонард, якобы показал, что частицы чувствуют потенциал даже при нулевом магнитном поле. Но сейчас этот эффект считается спорным, его пока никто не смог повторить.

Сверхтекучесть, или почему гелий вытекает из любой чашки

Следующая тема — сверхтекучесть, за которую Нобелевскую премию получили Ландау и Капица. Эксперт объяснил разницу между двумя видами вязкости: той, что мешает размешивать сахар в чае, и той, что определяет, как быстро жидкость переливается. У жидкого гелия при температурах, близких к абсолютному нулю, первая пропадает, а вторая остаётся. Причина — квантовая: частица с маленькой энергией просто не может передать другой частице порцию энергии меньше определённого кванта, а значит, не обменивается фотонами. «Вот вам и движение без трения, — резюмировал Марк Ширченко. — Абсолютно квантовый эффект, который можно увидеть глазами, если прийти в лабораторию и взять гелий».

Зал поинтересовался, останется ли у сверхтекучей жидкости поверхностное натяжение. «Правильно, — обрадовался физик. — Оно возникает на границе сред, и сверхтекучесть тут ни при чём».

Суперсимметрия: красивая идея, которая разбилась о коллайдер

Сквозная тема десятого сезона — суперсимметрия, за которую Шелдон в итоге получает Нобелевскую премию. Марк Ширченко объяснил, откуда взялась идея: во Вселенной материи в шесть раз больше, чем мы видим, и одно из решений — сделать так, чтобы каждой частице соответствовала частица-партнёр. Задача Большого адронного коллайдера, помимо поиска бозона Хиггса, была в том, чтобы увидеть эти частицы. «К сожалению, пока мы их не видим», — констатировал лектор. Идею Шелдона — ввести лёгкую асимметрию, чтобы частицы-партнёры оказались тяжелее, — эксперт назвал красивой: «Если бы он действительно её доделал, Нобелевская премия была бы абсолютно заслуженной».

Теория струн: одиннадцать измерений и садовый шланг

Отдельный блок — теория струн. Физик напомнил, что три квантовых взаимодействия и гравитация в современной физике описываются по-разному, а объединить их хочется. Идея струн позволяла объяснить «зоопарк» частиц: все они — колебания одной струны. Кроме того, в теории естественно возникала частица со спином двойка — кандидат на квант гравитационного поля. Но есть проблема: теория складывается только в одиннадцати измерениях, а мы наблюдаем лишь четыре — три пространственных и время. Куда делись остальные семь? Их объясняет компактификация: лишние измерения не исчезли, а свёрнуты в крошечные, незаметные формы — настолько мелкие, что в обычной жизни их не видно. «Представьте садовый шланг: вблизи видно, что он свёрнут в трубочку, а издалека кажется одномерной струной», — предложил аналогию спикер. Способов свернуть лишние измерения — десять в пятисотой степени, и для каждого нужно написать свою теорию. «Это проблема ландшафта, о которой Денис Ким говорит Шелдону», — пояснил он. Главная же беда — теория струн практически не даёт наблюдаемых предсказаний: «Её невозможно экспериментально проверить. Мы пока не придумали как».

Тёмная материя, монополи и кот

До тёмной материи, монополей Дирака и кота Шрёдингера зал тоже добрался. Про тёмную материю учёный напомнил: 4% Вселенной — обычное вещество, 23% — тёмная материя, остальное — тёмная энергия. Кривые вращения галактик и гравитационное линзирование говорят, что материя есть, но из чего она состоит — неизвестно. «Если в физике не знаешь, что и как искать, — лезь глубоко под землю», — пошутил спикер. Про монополи: они возникают в теории струн, но нарушают временную чётность, поэтому физики их не любят. А идею Шелдона искать медленные монополи на Северном полюсе лектор так и не понял: «Зачем им понадобилось ехать на северный полюс, я, честно говоря, так до сих пор и не понял. Для кино, наверное».

Кот Шрёдингера, по словам Ширченко, — парадокс, который до сих пор не решён. Сам спикер признался, что ему ближе мысль, что кот и есть тот самый классический прибор, с которым взаимодействует квантовая система.

«Закон Ширченко» и реактор как источник нейтрино

Финальный блок — нейтрино, которыми эксперт занимается сам. История началась с бета-распада: электрон вылетал с размазанной энергией, и Паули предположил, что вместе с ним вылетает неуловимая частица. «Я сделал что-то ужасное: предложил нечто, что никогда нельзя будет проверить экспериментально», — процитировал он Паули — эту фразу Марк Ширченко взял эпиграфом к собственной диссертации. Сегодня такие частицы регистрируют по 5000 в день — правда, «нам повезло, мы стоим рядом с атомной станцией». Детектор на Калининской АЭС ловит позитрон и нейтрон, а когда реактор выключают, сигнал исчезает. «Очень удобно, — заметил спикер. — Солнце выключить сложнее, да и не надо».

В конце он сформулировал «закон Ширченко»: Нобелевскую премию раз в десять лет дают за нейтрино. «К сожалению, в этом году опять дали за нейтрино. Поэтому мне придётся ждать ещё лет десять».

Ответ на вопрос из начала вечера — можно ли разобраться в сложной физике, пересматривая любимый ситком, — оказался утвердительным: за шутками героев стоит реальная наука, пусть иногда и приукрашенная сценаристами.

«Энергия науки» — проект сети ИЦАЭ, призванный знакомить жителей регионов с новейшими научными открытиями и идеями, чтобы формировать у аудитории широкую картину современной научной жизни.