Раскопки — лишь несколько недель в году, а основную часть времени археолог проводит за камеральной обработкой находок и датировкой памятника — иногда это занимает месяцы и годы. О том, как устроена эта профессия изнутри, поговорили 13 августа в Информационном центре по атомной энергии (ИЦАЭ) Калининграда на вечере «Наука всегда кстати. Дневник археолога».

Заместитель начальника Самбийской экспедиции Института археологии РАН Ирина Литвиненко рассказала, что в археологии есть два пути — любительский и профессиональный. Любители могут участвовать в экспедициях как волонтёры: это сезонная работа, которая не даёт права заниматься дальнейшей обработкой материалов или научными публикациями. Профессиональный путь начинается с профильного высшего образования и участия в экспедициях, опыт которых обязательно фиксируется в официальных научных отчётах, — только это открывает дорогу к открытому листу, разрешению на проведение археологических полевых работ. Документ выдают сроком не более чем на год, и он закрепляет право исследователя на конкретный вид работ — раскопки, разведки или археологические наблюдения — и определённую территорию. Для тех, кто хочет получить профильное образование, в регионе работает магистратура «История археологии Балтийского региона» — в этом году там идёт второй набор.

Деятельность археологов регулируют три документа, продолжила Литвиненко: федеральный закон № 73-ФЗ от 25 июня 2002 года, положение о порядке проведения археологических полевых работ и постановление правительства 2022 года о выдаче и приостановке открытых листов. На территории Калининградской области известно более 1000 объектов археологического наследия, но на официальном учёте в органах охраны стоят только 466 — таковы данные на конец 2025 года. Больше всего памятников приходится на Самбийский полуостров.

Научный сотрудник отдела сохранения археологического наследия Института археологии РАН Константин Скворцов показал находки, которые рассказывают о торговых связях местного населения с Римской империей. Античные авторы называли жителей побережья эстиями — «людьми, живущими на востоке». Своего металла здесь не было, зато был янтарь: римляне ценили его как сырьё для украшений и лекарств и в обмен привозили монеты, стеклянные мозаичные бусины и другие товары. Погребение мужчины, раскопанное в 2003–2004 годах, сохранило рядом с ним сосуд, копьё и мешочек с кремнём для розжига огня. В другом, женском, погребении IV века нашли мозаичную стеклянную бусину, изготовленную в мастерских Александрии, — редкую и технологически сложную вещь для того времени.

Начиная со II века в местных погребениях появляются римские монеты — у детей, взрослых и стариков, независимо от возраста, рассказал Скворцов. Среди них — денарий эпохи императора Траяна, при котором Рим завоевал Дакию, и куда более редкий денарий императора-узурпатора Викторина, который правил недолго и успел отчеканить немного монет. Самой неожиданной находкой последних десятилетий эксперт назвал печати русских князей: в 2016 году археологи нашли печать новгородского и псковского князя Всеволода Мстиславича, а несколько сезонов спустя, в 2022 году, — печать его деда, великого князя киевского Владимира Мономаха. Это говорит о том, что территория региона столетиями была не окраиной, а перекрёстком торговых и политических путей между севером, югом, западом и востоком, заключил исследователь.

Ток-шоу «Профпримерка» началось с вопроса о том, как каждый из спикеров пришёл в профессию: Ирина Литвиненко и Константин Скворцов рассказали о своём пути к первым раскопкам и поделились личным опытом первых экспедиций. Дальше разговор перешёл к практическим темам: как выбирают место для раскопок и применяют георадар и магнитометрию, насколько востребована профессия археолога и какие качества важнее для полевой работы — физическая выносливость или внимательность к деталям.

Профессия востребована, ответили спикеры, но постоянную занятость обеспечить сложно: костяк сотрудников набирают на летние полевые сезоны, а зимой у большинства — вынужденный простой. Ситуация улучшилась за последние 10–15 лет благодаря спасательной археологии: закон обязывает застройщиков финансировать раскопки на памятниках, которые попадают в зону строительства.

«Чаще всего у нас есть две категории сотрудников: одни — сильные и выносливые, выполняют самую тяжёлую физическую работу лопатой, другие — усидчивые, умеют не пропустить мелкую деталь при расчистке находок совочком и кисточкой», — заметила Ирина Литвиненко. По её словам, для обеих ролей одинаково важна выносливость: спасательные раскопки идут независимо от погоды и сроков.

Отдельно Ирина Литвиненко рассказала, как в этом году впервые применила георадар на прибрежном городище площадью 15 000 квадратных метров. Прибор помог выбрать место для пробного раскопа площадью 24 квадратных метра: часть найденных аномалий оказалась остатками построек, часть — просто особенностями грунта.

Ещё один инструмент, который используют археологи, — компьютерная томография: по словам эксперта, при возможности ей подвергают урновые погребения с кремацией, что позволяет получить цифровую модель находки, пригодную для работы даже спустя годы, не вскрывая и не повреждая хрупкое содержимое урны.

Для датировки археологических находок используют разные методы. Один из распространённых — типологический анализ, то есть сравнение находки с уже известными и датированными аналогами. Важный метод относительной датировки — стратиграфический анализ: положение находки в слоях грунта показывает последовательность, в которой формировались эти слои.

Для органических материалов — костей, дерева, угля — используют радиоуглеродный анализ, который даёт абсолютную датировку: метод определяет содержание радиоуглерода в образце и по скорости его распада рассчитывается возраст. Собственной лаборатории для такого анализа в регионе нет, и часть образцов из Калининградской области направляют в профильные центры РАН в Москве и Санкт-Петербурге.

Отдельно Скворцов рассказал о методе антропологической реконструкции, разработанном советским антропологом Михаилом Герасимовым: по строению черепа он позволяет восстановить внешний облик человека, жившего много веков назад. Например, на одном из раскопов рассчитывали восстановить таким способом облик женщины, жившей во II веке, но лицевая часть черепа оказалась повреждена — по предположению исследователей, средневековыми грабителями могилы, — и реконструкция не удалась.

«Если нет находки, нет гипотезы: мы говорим не о мыслях, а о вещах, и без предмета говорить не о чем», — объяснил Константин Скворцов, отвечая на вопрос о том, хотелось ли ему когда-нибудь оставить находку себе.

«Не думал, что за находками может стоять столько исторических слоёв: одни и те же места хранят и римские монеты, и печати русских князей. Теперь по-другому смотрю на историю региона — она оказалась куда сложнее и богаче, чем я представлял», — поделился гость мероприятия Константин.

Встречи цикла «Наука всегда кстати» проходят в ИЦАЭ Калининграда регулярно, участие во всех мероприятиях бесплатное.